Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Таиланд 6. Всякая неформатная всячина

Предыдущая серия

Мраморный Храм

Этот храм действующий, в нем живут монахи. Он был построен в 1900 году в очень необычном для Таиланда стиле барокко. Основной материал - каррарский мрамор. Натурально привезли из Италии. Такова была странная прихоть короля.



Основная мраморная пагода храма.

Collapse )

Таиланд 10. Наблюдения

Предыдущая серия

Как обычно, завершающая часть повествования посвящена скорее рассуждениям, чем картинкам. Эмоции не сфотографируешь. Мне чем-то нравится Таиланд. К тому же я уже очень неплохо для приезжего разобрался в культуре и истории этой страны и даже слегка чувствую себя к ней сопричастным. Но жизнь в ней далеко не сахар.

Collapse )

Малайзия 5. Серия почти последняя, гастролирическая

 
Предыдущая серия

Забудьте Париж, дамы и господа. Что знаете вы о еде? Да, мы все слыхали с детства, что все устрицы приползли в Париж, чтобы быть съеденными клошарами под Новым мостом. И что все коровы, радостно мыча, мнят себя разделанными под соусом камамбер с трюфелями и спаржей. И что все гуси выращивают свою печень, чтобы продать ее потом в парижской лавке по 100 евро за кило уже не в виде пошлого полуфабриката, а как фуа-гра. И что же, только из этих, отмечу, совершенно правдивых фактов делается смешной вывод, что лишь в Париже происходят самые яркие гастрономические оргазмы?! Я смеюсь, ибо нет предела человеческим заблуждениям. Поскольку для того, чтобы понять всю ущербность европейских пристрастий, надо всего лишь посетить скромный дешевый ресторанчик на первом этаже гостиницы в городе Куала Лумпур.Collapse )

Голубцы


Дейчи вызвались принести голубцы. Конечно, это могло бы показаться странным: голубцы к новогоднему столу? Вместе с шампанским? Так не бывает. Но Лена сказала, что это будут особенные голубцы. Фирменные.

Pot-luck– это когда гости приносят еду с собой, при этом каждый имеет право принести что угодно по своему усмотрению. Конечно, хозяйка дома в курсе их планов и дирижирует процесс таким образом, чтобы ведро салата оливье не стало единственным украшением стола. Олеся справедливо рассудила, что голубцы – это оригинально, соперников у Дейчей не будет. Пусть несут.

И вот мы все расселись за большим столом в чудесном белом домике в тихом уголке Нью-Джерси. Секунда в секунду, как всегда, упал хрустальный шар на Times Square, все заорали «ура» и захлопали пробками. Хозяин дома Натан сказал тост, и понеслось.

Несмотря на подозрительное имя, Натан не из наших. Он чистокровный бостонец, а родители его ирландцы. Бог весть почему, в юности Натан сам собой решил изучать русскую культуру. Всю глубину его успехов на этом поприще я понял, увидев на его рабочем столе раскрытый фолиант П.Я Струве дореволюционного издания с «ятями». Что-то очень умное по экономике. Я с трудом осилил абзац, и мозг мой свернулся в трубочку. «Ты что, читаешь это?» - «Да... – сказал Натан, - это как раз не так сложно. Вот ваши древнеславянские церковные тексты, вот это действительно очень трудно читать...» Натан говорит по-русски очень чисто, почти без акцента, и только в начале каждой фразы он вставляет чуть протяжное «да», как мы злоупотребляем такими же растяжными «well» и «so», начиная лопотать по-английски. Нет сомнения, небольшая пауза необходима нам для того, чтобы перед началом фразы собрать биотоки в кучку, откуда потом они понесутся более или менее ровно по неестественному для них руслу.

На двадцатой минуте нового года Олеся внесла фарфоровый чан с голубцами и подняла крышку. Ароматный пар шибанул в потолок.

- Голубцы, - расцвел Натан, - а вы знаете, да... историю с голубцами?

- Расскажи, расскажи, - оживилась Олеся. Она, конечно, знала.

- Да... в январе 1991 году это было. У вас совсем не было тогда чего кушать. А я жил в Петербурге аспирантом, и мне ничего не платили.

- Как ты попал в 1991 году в Петербург? – вмешался я.

- Я хотел изучать русскую историю, и подумал, что для этого надо поехать в Россию. Нашел место в аспирантуре вашего университета, только у них денег не было. Я еще заплатить был должен, да... Короче, мне все время хотелось кушать.

Не знаю как кто, а я хорошо помню то жуткое время. Действительно, постоянно хотелось есть. По два-три часа стояли в очереди за кефиром. Питались одной гречневой кашей, да старикам присылали пайки бундесвера с сухим молоком. Был организован воздушный мост «Берлин-Петербург», по которому транспортники НАТО везли в город продукты. За декабрь в очередях за едой умерло несколько человек. Я помню цифру 38, но, возможно, это и преувеличение. Однако картина унылых черных очередей, сиротливо стоящих перед продуктовыми магазинами под мелким холодным дождем, мне врезалась в память навсегда. Я похудел... В это трудно сейчас поверить. Килограмма четыре ушло точно. Правда, к лету все начало быстро улучшаться. От нуля все всегда растет быстро.
Итак, оказывается, в то же самое время по тому же самому городу бродил живой совершенно отвязный одинокий американец, толком еще не говорящий по-русски, который, как и все, хотел кушать. Да... То есть, well…

- И вот я иду по Невскому возле площади Восстания. Там кафе было рядом с «Восточными сладостями».

- «Погребок», - подсказал я.

- «Погребок» был в другом месте, - нахмурилась Олеся.

- Да... не «Погребок». Другое кафе. И при нем... как вы это называете?

- Называли. Кулинария.

- Да... и очередь длинная на улице. Я встал, потому что понял, что там давали съедобное и, наверно, недорогое. А очередь шла очень медленно, да... потом наконец я зашел внутрь и увидел... горячие голубцы в томатной пасте! И запах, вот как у этих.

- Не может такого быть, - обиделась Лена Дейч.

- Я очень хотел кушать, - объяснил Натан. – Мне казалось, что я никогда ничего не хотел так, как этих голубцов, да... Но очередь шла медленно, а голубцы лежали на таких алюминиевых подносах... Иногда мне казалось, что мне не хватит голубцов... А иногда казалось, что хватит, да... И я все считал, хватит мне или не хватит...

Конец истории сразу сделался очевиден, но мы все были совершенно захвачены этой борьбой страстей.

- И что? Тебе достался хоть один голубец?

- Да... когда передо мной осталась одна женщина, я понял, что я в тот день буду с едой на ужин. Там была еще целая половина подноса, очень много. Но эта женщина попросила сразу пятнадцать штук...

- Больше двух в одни руки не давать! – крикнул Лева Дейч.

- Да... я еще тогда не знал этой фразы, - скромно закончил свой рассказ Натан.

Индия 9. Бремя белого человека


Предыдущая серия


Я летал в Индию трижды. В первой поездке я впервые почувствовал себя випом. Ну так, не настоящим, конечно. Таким маленьким-маленьким випчиком. Микровипом. Но все вокруг как оно складывалось мне постоянно напоминало о моих исключительных привилегиях. И я могу сказать, что никогда в жизни до сих пор не было у меня такого оттяга.
Collapse )

Фигли

 

2003 год, три часа дня, очень хочется кушать. Возле входа в супермаркет стоит передвижная тележка с сосисками барбекью. Это дешево, всего три доллара за сосиску, при этом продавец делает на ней лихие насечки огромным ножом, и сосиска на твоих глазах корчится на огне и плюется вкусным жиром во все стороны. Потом там же жарят хлебец, а соусы и приправы уже выбираешь сам, перчик там, огурчики соленые и сладкие (правда-правда, огурцы в сахарном маринаде), майонезики, оливки, капустка квашеная, ну, сами понимаете. За тележками чуть чаще стоят женщины, но сейчас меня обслуживает парень южной наружности. Взял я сосиску, закусываю. К тележке приклеена распечатка картинки, на картинке лохматый молодой человек с гитарой и средиземноморской тоской в глазах смотрит ввысь и вдаль. Подпись к картинке гласит, что кассеты неведомого менестреля продаются здесь же по 10 долларов, а компакты – по 15. Название альбома Figli dellaItalia. Видимо, «фигли» - это песни *. Лицо исполнителя фиглей мне кажется невероятно знакомым, но кто он, я никак не соображу. Подходит второй голодный, неприятный коренастый мужик с квадратной головой, похожий на борца среднего веса. Что за идиотская мужская мода поливать короткие волосы какой-то дрянью, отчего они слипаются в мелкие кудряшки и торчат вверх. Помимо странной прически, мужик носит костюм и галстук, и то и другое нуждается в чистке, то есть он так ходит каждый день. Это или торговый агент, или страховщик достаточно низкого уровня. Мужик тоже смотрит пристально на распечатку и тоже узнает певца, но он догадливее меня. «О, - говорит он сосичнику, - я вас узнал. Вы так хорошо пели на золотой свадьбе моих родителей в банкетном зале три недели назад. Это был чудесный вечер, спасибо большое». Сосисочнику приятны лучи славы. Он говорит, что как же, прекрасно он помнит этот банкет, он очень старался. Разговор принимает оживленный характер. Сосисочник объясняет, что настоящая его работа здесь, у тележки, а в банкетном зале он подрабатывает искусством part-time, когда есть заказы. Но, конечно, он с удовольствием споет дома у кого угодно на любом вечере. Мужик просит визитку маэстро. Тот хлопает себя по карманам грязно-белого халата, извиняется и поспешно отходит от гриля к вэну, припаркованному неподалеку. Оттуда он достает несколько визиток с золотыми виньетками и отдает страховому агенту. Крайне довольные общением, они раскланиваются как старые знакомые. Страховщик доедает сосиску, садится в машину и уезжает. Я остаюсь размышлять о том, что он плохой поклонник, однако. Мог бы и прикупить немного фиглей по сходной цене. Нет чтобы поддержать искусство звонкой монетой, приятности-то говорить каждый может. Вполне вероятно, что сосисочник думает то же самое. Он еле заметно вздыхает и прикручивает огонек гриля.

---------
* Только сейчас я наконец удосужился узнать, что figli - это дети по-итальянски.

 

Следующая

Париж ночью


Предыдущая серия

 

Вот это очень интересное место между Сорбонной и Латинским кварталом. Оно называется Термы Клюни, и в этом здании находится музей Средневековья. В сам музей я не попал, но знаю, что внутри развалины древних римских бань и артефакты жизни Парижа примерно XV века.
 
Займемся Латинским кварталом. Местечко небольшое, улочки узкие, очень уютные. У меня есть несколько неплохих кадров.
Collapse )

Прогулка по Гинзе

Японские кварталы немножко непонятны для нас. У улиц нет имен, кроме как у самых центральных, по которым называется весь квартал. Смотрим знаменитую Гинзу.



Collapse )