Andrei Antonovski (andanton) wrote,
Andrei Antonovski
andanton

Categories:

Боливия, день шестой и седьмой: покатушки

Предыдущая серия



Рассвет у соляного хостела. В шесть утра подъем, начинается новый трудовой день. Впереди 12 часов дороги.


Насколько я сейчас понимаю задним умом, основной идеей первых часов этого дня было знакомство с повседневной жизнью боливийцев в унылой пустыне на большой высоте. Внятно нам Сантьяго об этом не сказал, и мы слегка недоумевали, куда и зачем он нас тащит. Мне кажется, он сам немного стеснялся того, что мы видели. Я вообще обратил внимание, что боливийцы стесняются своей бедности. Это ощущение мне лично очень знакомо: я точно так же стеснялся показывать Россию в начале 90х. У них в Боливии сейчас идет своя перестройка, страну сильно мотает, и никто не понимает, куда они плывут.

В последнее время знатные пресыщенные всеми чудесами мира путешественники, пишущие по-русски (а других я не читаю), в своих путевых заметках сосредотачиваются на какой-то, с моей точки зрения, ерунде: их не интересуют ни выигрышные виды (банальность, натоптанная миллионами ног), ни проявления культуры (вот еще, ерунда какая), ни музеи (что там могут показать интересного), ни чужая история с политикой (нет времени писать, да и публика читать не любит). А интересует их повседневная жизнь “простого человека”. По-моему, это как раз страшная ерунда. “Простой человек” всегда живет скверно. Речь может идти только об оттенках этой скверности.

При написании этой серии я получил пожелание описать, как устроены в боливийских путешествиях туалеты. Да ужасно они устроены! Во всей Боливии “туалетная тема” жареная до предела. Можно раскатать целую портянку с душераздирающими фотографиями и желудочно-кишечными подробностями. Кстати, это будет еще и смешно. И не один раз я в изумлении брался за камеру, чтобы показать весь этот очень оригинальный кошмар. И ни разу не нажал на кнопку. Мне кажется, такая тема закрывает саму идею путешествия за положительными впечатлениями. Разве мы платим ненормальные по любым меркам деньги, чтобы удовлетворенно констатировать как печальная наша жизнь в контексте мироздания? Да нет, конечно. Я лучше фламинго в сотый раз сфотографирую.

С другой стороны, я бы снял больше любопытных ракурсов, если бы был предупрежден об особенностях каждой остановки. Я думаю, Сантьяго следовало бы больше распространяться об особенностях бытовой жизни боливийцев, и тогда мы могли бы видеть иллюстрации его рассказов. Сарай с историей весит больше, чем дворец без истории. Ну, короче, что есть – то есть, и другой Боливии у меня для вас не будет.



Железнодорожный разъезд Хулака – первая остановка. Когда-то очень давно эта линия была пассажирской. Она идет от Уюни в чилийский порт Антофагасту.



Пока поезда останавливались в Хулаке, здесь была какая-никакая жизнь. Сейчас несколько товарных поездов в месяц проходят разъезд без остановки, и от былой и без того не слишком роскошной жизни остались только футбольные ворота.



Справа административные постройки, слева жилые. Кто-то все еще живет в Хулаке. Я спросил Сантьяго, что здесь делают люди. Он сказал, что сам не знает. Сельское хозяйство... Посмотрите на этот кадр, вы верите, что тут может быть сельское хозяйство? Я как-то... не знаю. Мелкая белая пыль покрывает любую ровную поверхность за пятнадцать минут. Это еще ветра нет.

И обратите внимание на дома без крыш. Это массовое и непонятное явление. У многих боливийских домов крыш нет вообще. Почему? Может быть, не нужно? Дождей здесь практически не бывает, так, разве что иногда. Отопления нет, электричества нет (столбы стоят только в районе спального района, а даунтаун справа обходится без этого излишества), от пыли все равно не скрыться. Зачем крыша?




Я специально приберег эту фотографию и не вставил ее в предыдущий репортаж. Тенденция, однако. И вот так вот едешь по пустыне, пригорок, спуск с пригорка, в лощине стоит дом из глины размером 2х3 метра без крыши. Что это? Я не знаю.

В полной мере насладившись видами Хулаки, мы покатили куда-то дальше по бездорожью.



А вот и сельское хозяйство! Склоны гор распаханы под кинву. По-английски это слово пишется необычно: quinoa. Иногда можно услышать произношение “киноа” или “квиноа”. Не знаешь как надо говорить – не прочитаешь. Я давно уехал из России и не знаю – вы там покупаете кинву? В Америке она распространена. Исходно этот злак, похожий на невысокие метелки, рос только в Андах на высоте 3-4 километров. Сейчас его выращивают на фермах где угодно, но настоящая, подлинная кинва, по словам Сантьяго, – вот она растет, только здесь и нигде больше, вся из себя органическая и ничем не модифицированная. Лучшая кинва в мире якобы родом из Боливии.



Для местных кинва – все равно, что для россиян гречка. Это основной компонент всех блюд, и первых, и вторых, и салатов. Только в компот и мате из коки кинву не добавляют, а так она вездесуща. Ядрышки кинвы серые, в коричневой оболочке. Вкус оригинальный, вроде как пшено, но с таким, как будто, дымком. Я не любитель кинвы, но верю в то, что ее есть можно. Покупаю иногда, у нас эта крупа недорого стоит.



Народ работает в поле... Возможно, они как раз из Хулаки и приехали. Я спросил Сантьяго, неужели такие огромные пространства обрабатываются вручную? А если трактором, то где он, и может ли трактор ползать по этим склонам? Сантьяго даже обиделся. Сказал, что, конечно, у них есть трактора. Просто вот сейчас их почему-то не видно.

Потом мы долго ехали по берегу какой-то речушки, что само по себе чудо. На Альтиплано нарушен обычный цикл круговорота воды в природе. Тут нет ледников – слишком близко к экватору. Вода не накапливается, реки текут три месяца в году. Вот кинва может вырасти и созреть за эти три месяца – удача. А вся остальное растительность – ярета да колючки. Но земля, видимо, плодородная. Если есть вода, будет и зелень. Ну вот, мы так катили куда-то в гору по ущелью с речкой и в конце концов мы приехали в богом забытый поселок Сан-Агостин. Сантьяго сказал, что у нас есть полчаса, чтобы пофотографировать. Мой бог, что там фотографировать?! Трудно себе представить более скучную дыру. Какие-то хибары, полуразвалившиеся загоны на берегу реки, в которых уныло пережевывают жвачку унылые ламы.... И повсюду с палец толщиной лежит эта белая мелкая пыль.

Меж тем, Сан-Агостин – это столица округа. Поэтому улицы даже замощены камнем. В столице живет 560 человек. Они выращивают лам и предоставляют туалеты туристам. Неизвестно что дает им больше денег...

Во всем округе вместе со столицей живет 1600 человек. 97% населения округа не имеют электричества в доме, 99% не имеют канализации. 95% католики, 2% протестанты, вероисповедание остальных 3% неведомо. 72% работающих занято в сельском хозяйстве, остальные торгуют и управляют округом. Половина населения округа моложе 15 лет.

Фотографий нет, но картинку я подобрал.



Мой любимый художник Де Кирико в Боливии не был. Иначе дома были бы черные и без крыш, а башня бы развалилась на уровне арки. Но памятник, это да, это верно. Был памятник и в Сан-Агостине. Бетонный бюст с надписью по-испански. Что за мужик? Какой-то вице-президент Боливии, умерший очень много лет назад, после чего его отлили в бетоне и поставили надзирать за округом Сан-Агостин посмертно.

Поехали дальше.



За действующим вулканом уже Чили. Пар слева от вершины всем виден? Там идет подземный процесс. А мы едем вдоль границы. Вот что, наверно, надо карту дать нашего анабазиса.



Примерно такой маршрут. Один сантиметр – десять километров, то есть за три дня мы накатали около тысячи километров. Колчани – это местечко, из которого караван въезжает на солончак. Там нам показывали, как добывают соль. Крутой поворот на юг – это остров кактусов. Первая ночевка в соляном отеле на берегу солончака на его южном побережье. Вторая – примерно там, где между сходящимися синими линиями видно три точки. Это самая высокая точка маршрута, пять километров над уровнем моря. Сан-Агостин отмечен флажком.

Белые пятна на карте – это лагуны с бораксом. Желтое пятно – это Лагуна Колорада. Светло-зеленая точка в самом низу – Лагуна Верде, Зеленая Лагуна то бишь. Это конечная точка маршрута. Оттуда можно либо перейти в Чили и направиться в город Сан Педро де Атакама или возвращаться назад в Уюни.

На карте видно, что пятнышки лагун бывают самого произвольного цвета. Эти разноцветные лагуны – главная аттракция пустыни. Разные турфирмы возят к разным лагунам.



Чаще всего лагуны белые. По первому разу они выглядят очень красиво и необычно. Потом глаз замыливается, и перестаёшь обращать на них внимание.



Два пепелаца под руководством Сантьяго приземлились на поле боракса.

Турфирмы, которые устраивают все эти покатушки, почти все расположены в Уюни. Их не следует путать с турфирмами, которые туры продают. Тут четкое разделение: продают туры одни компании, а непосредственно катают другие. Разумеется, можно купить тур на месте. Каждая вторая дверь на вокзальной улице ведет в каморку, в которой формируются туры, и на некоторых из них болтаются объявления, написанные от руки типа “есть два места на завтра”. Это будет дешево, дешевле, чем покупать заранее у посредников. С другой стороны, репутация и опыт турфирмы играют не последнюю роль, и с улицы вы об этом ничего не узнаете. Достаточно важно, чтобы караван состоял из нескольких машин. В дороге может случиться что угодно. Самая простая проблема на несколько часов – пробитое колесо. Но машины все очень древние. То же самое колесо может и просто отвалиться. В большом караване шоферы, конечно, помогают друг другу, но горе одиночкам. Я видел одну сломавшуюся машину, её просто тупо все объезжали. У всех свои дела и свои туристы, им неинтересно кого-то спасать. В этих местах нет никакой связи, и помощи не будет.

Опыт шофера – очень важная составляющая путешествия. Наверху на багажнике закреплены четыре сорокалитровые канистры с бензином. Переворачиваться в такой машине не стоит. В литературе зафиксированы печальные истории, когда весь экипаж, все семь человек сгорали факелом. Но такое, конечно, случается крайне редко.



То, как шоферы находят путь, для меня осталось загадкой. В машинах нет ни навигаторов, ни карт, ни раций. Дороги в принципе есть, но они настолько раздолбанные, что шоферы предпочитают ехать по песку: машина целее будет. В нашем караване было 5 машин, 3+2. То есть два драндулета в основном пылили парой. Но они постоянно сходились, расходились, теряли друг друга из вида и находили снова. Иногда машины расходились вообще под прямым углом, чтобы за какой-то горой встретиться снова на некоторое время и затем снова разбежаться.



Но вот что удивительно: когда случалась неприятность, все пять машин собирались вместе. Дважды у коллег происходили незначительные поломки. Весь караван немедленно бросался на помощь с ключами и домкратами. Как они находили друг друга? Я не понимаю. Я спросил Сантьяго, что будет, если сломается последняя машина в караване. Он сказал, что у шоферов есть контрольные точки сбора. Каждая машина катится по песку совершенно индивидуально, но в каких-то местах все пять должны оказаться вместе. Если кто-то не пришел, остальные развернутся и поедут его искать.



И действительно так и было. Все пять машин были снабжены лозунгом и логотипом компании, еле видными из-под слоя пыли. Кстати, компания называется Red Planet Tours – имя говорит само за себя. Так вот, иногда мы пристраивались в хвост какой-то машины, потом кто-то вставал за нами, и вскоре становилось понятно, что это все наши.



Потом машины разворачивались в цепь и разбегались как можно дальше друг от друга, чтобы меньше пылить. Пыль забивает всё. К концу третьего дня перестали работать стеклоподъемники. А в начале пути стекла опускались. Как они их чистят?

Машинам не позавидуешь. Да и шоферам тоже. После трех дней такой изматывающей дороги приезжать домой, мыть, чистить салон, менять фильтры, заливать бензин и наутро снова в путь туда же в те же пески. Какой-то адский кошмар.



Эта естественная скульптура называется “каменное дерево”.



Я вообще, видел, наверно, уже все природные пейзажи, которые существуют в мире. Вкусы наши меняются со временем. Сейчас, в моем теперешнем возрасте и состоянии, больше всего я люблю пустыни, безграничные безжизненные поля с разноцветными горами на горизонте. Сейчас покажу что-то красивое.







А вот слепилась панорамка примерно на 120 градусов:



Не поленитесь, кликните на картинку, потом еще раз, откроется в большем размере на весь экран с фигом. Обратите внимание на автомобиль в виде точки на фоне белой лагуны.

Следующие три кадра сделаны на высоте пять километров. Я никогда на такой высоте раньше не был и вряд ли когда-нибудь буду еще раз. Непосредственно там я чувствовал себя нормально, но на следующий день меня сильно скрутило (как, впрочем, и многих моих попутчиков). Ночлег был на 4300. Возможно, и даже скорее всего, очень плохое самочувствие наутро было связано с этим экстримом.







Но так ничего особенного. Если не знать, то и определить, что это пятикилометровая высота, невозможно.

Остановка здесь была совсем короткой, но я подумал, что ее можно успеть задействовать с пользой для организма. Я отбежал на несколько шагов и расстегнул зиппер на штанах. Однако, оказалось, что есть проблема: ветер дул так сильно, что свистело в ушах. Если стоять спиной к ветру, получалось, что по отношению к машине я оказывался как раз в профиль, а это не комильфо. Все-таки там девушки разные, Сара опять же... Хотя в таких поездках нравы опрощаются очень быстро, всё равно отливательный процесс прошел в неравной борьбе со стихией. Когда я вернулся в машину, экипаж разразился восторженными криками. “Энди, – торжественно сказала Тиффани, – прикинь, ты писал на пятикилометровой высоте! Редко кто из мужчин может похвастать таким достижением”. И это действительно так. С другой стороны, вот если бы с обрыва, то было бы здорово, а так... пустыня даже не заметила моего скромного подарка.

Чуть ниже, на отметке 4800 находится небольшая геотермальная зона.











Так, в общем-то это классика жанра, ничего особенного, но, в отличие от остальных геотермальных зон, которые мне довелось увидеть, здесь нет никаких мер безопасности вообще. Ни настилов, ни ограждений, вообще ничего. Гуляй как хочешь. Это чёрт знает что, особенно с учетом того, что за въезд на эту территорию берут 25 долларов – немалые деньги по боливийским меркам.



При попытке художественно снять эту картинку я подошел слишком близко к краю горячей лужи. Глина, которая только что была твердая как камень, оказалась совершенно раскисшей от валящего из лужи пара. Границы между твердью и жидкой скользкой кашей никакой нет. Нога сразу поехала вниз, прямо в кипяток. По счастью, я ступил в эту гадость только одной ногой, которую сразу же резко выдернул с налипшим на подошву глиняным комом. Конечно, это было очень страшно. В группе никто ничего не заметил, коллеги уже рассаживались по машинам и были довольно далеко.



И эта фигня страшно испортила мне настроение. Я испугался, чего уж там... А вот если бы я (или не я) действительно грохнулся бы вниз, что бы было? У этих негодяев нет даже раций! Да и кому радировать? Это же край Земли. Может быть, конечно, в Уюни есть вертолет, а может быть, и нет. Да всё равно до Уюни никакая рация отсюда не дотянется. “У вас несчастные случаи на стройке были?” (с)

Следующая остановка, вызвавшая новый приступ моего крайнего раздражения, была возле термального бассейна, где мы заночевали в хостеле. При свете дня это место выглядит таким образом:



Грунтовка вверх ведет к совершенно возмутительному месту ночевки. Я еще могу понять, почему нет света и воды. Генератор включается на два часа, только чтобы всех накормить. Но гвоздь в стену можно вбить? В комнатах нет ни одного крючка. Окна прорублены, но стекол нет. Вместо стекла куски плексигласа, закрепленные на маленьких гвоздиках. Очень холодно. На объективный минус накладываются скверные субъективные расстройства организма от высоты.

Сама купальня не оборудована ничем. Крошечная горячая лужа, в которую набиваются туристы, как селедки в бочку. Ночью еще ничего, народа немного, но днем там просто толпа. Раздевалки маленькие, естественно, без отопления и света. В кромешной темноте голые люди светят себе телефонами.



Пробежка от раздевалки до купальни – романтическое приключение, сопровождаемое бодрыми воплями, потому что очень холодно. Но это мне не впервой, я и в Неваде точно так же купался. На самом деле, здорово. В Неваде еще снег глубокий лежал вокруг, и такой контраст от горячей воды и бодрящего мороза подкидывает энергии в организм. А ночью вообще полнй улёт. Вот такое звездное небо над головой, между прочим:



Оказывается, есть какая-то ассоциация ночного неба, которая присваивает рейтинги разным местам планеты в смысле их пригодности для наблюдения за звездами. Эта конкретная купальня входит в самую высокую категорию качества ночного неба, она упомянута в списке. Сантьяго сказал, что он лично предпочитает сидеть в купальне именно ночью, и хорошо, что нет света. Был бы свет, было бы хуже видно звезды. И тут он прав. Но в раздевалках может быть хотя бы тусклая автомобильная лампочка вкручена?! Я не понимаю этого.

При этом в воде сидит абориген, который собирает деньги за купание. Доллар с носа, между прочим. Мокрыми руками этот Левиафан берет деньги, кладет их в мешок и дает сдачу и картонный билетик. На лбу у Левиафана закреплен аккумуляторный фонарик. Почему он в воде? Так холодно же!

В тот день за ужином Сантьяго распространялся о национальных богатствах Боливии. По запасам уникальных природных ископаемых эта страна не отстает от Саудовской Аравии. Слушатели подавленно молчали. Потом я спросил, если вы такие богатые, почему вы такие бедные? В ответ Сантьяго погнал какую-то левацкую пургу о том, что нельзя разбазаривать национальное достояние, а надо строить промышленность, чтобы получать прибавочную стоимость. С другой стороны, какая промышленность, если нет выхода к морю? Сейчас Боливия судится с Чили в каком-то Международном суде, чтобы отменить итоги войны 1884 года. Вот когда они выиграют и получат выход к морю, вот тогда они будут строить электрические автомобили, потому что у них много лития, хотя это будет и непросто, потому что боливийцев всего 10 миллионов человек и вряд ли все они смогут купить себе электрический автомобиль.

От этого потока сознания мои уши свернулись в трубочку и больше вопросов я не задавал. Но когда уже в темноте, вылезая из купальни, я больно стукнул палец об камень, вот тут я разорался и прочувственно сказал Сантьяго, что вся его экономическая лекция не стоит даже одного боливиано, и они такие бедные просто потому, что идиоты. Сидящий в воде даун за час собирает сумму, достаточную для покупки дизель-генератора, а для покупки бесшумной солнечной батареи ему нужно работать день. Куда идут эти деньги?! Куда идут мои 25 долларов, которые я заплатил за въезд, если нет ни одной нормальной дороги, нет медицинских пунктов, нет насоса, чтобы качать воду в унитазы, вообще ничего нет?!

Я думаю, Сантьяго слышит такие речи достаточно часто и относится к ним снисходительно. Мало ли какую ерунду несут эти туристы, не будешь же с каждым спорить. На этот раз уже он только улыбнулся и ничего мне не сказал.

Кстати, еще я у него спрашивал про его отношение к Че Геваре, которого, если кто не знает, убили в Боливии, когда он пытался там организовать гражданскую войну. Долгое время Боливия скрывала место его расстрела, но сейчас там знатный туристский аттракцион, и безумные американские поклонники оставляют свои грязные доллары боливийской туристической отрасли за возможность поклониться памяти своего кумира-бандита. Про то же самое я спрашивал и у экскурсоводши в музее Сукре. Конечно, опрос мой нерепрезентативен. Я говорил с людьми, свободно разговаривающими на английском и еще нескольких языках. Это предполагает неслабый уровень образования. Но оба раза я получил однозначный ответ: Че Гевара, с их точки зрения, был просто обычный негодяй, причинивший много зла стране, к которой он не имел ни малейшего отношения, и почти никто в Боливии его не поддержал. Граффити с Че Геварой я в Боливии практически не видел, может быть, всего один раз что-то такое было. В любом случае, я был рад услышать подтверждение моей личной точки зрения.



Купальня расположена за этим поворотом. Сейчас дам еще несколько заключительных фотографий.



Туристский центр в пустыне. Здесь с нас взяли 25 долларов за лучший в мире сервис. Касса за желтой дверью, а в длинном красном здании нас кормили обедом. Как видите, и тут есть какой-то недострой без крыши.



Лагуна Верде, Зеленая Лагуна по-нашему. Цвет определяется растворенным в воде мышьяком. Озерцо относительно маленькое и, разумеется, совершенно безжизненное. Если дует ветер, который перемешивает донные слои с поверхностными, вода делается ярко-зеленой. Белый цвет берега, как обычно, – это боракс. Вода в Зеленую Лагуну сливается из соседней белой, а там она берется из подземных источников. Вода в Зеленой Лагуне очень холодная, доходит до –56 градусов по Цельсию, когда дует особенный ледяной ветер. Я с трудом представляю себе, как такое может быть. Однако концентрация разной химии в этом озерце так велика, что лагуна никогда не замерзает.

На заднем плане вулкан Ликанкабур. Граница между Чили и Боливией проходит по гребню горы, причем кратер весь целиком принадлежит Чили. На самом верху граница делает петельку вокруг кратера. Саму границу я не видел, но видел фотографии. Там в землю вбиты обычные столбики. Охраны, конечно, никакой нет.



Вулкан Ликанкабур очень молод. В последний раз он извергался уже в нашу эру, примерно 1000 лет назад. Сейчас вулкан спит спокойным сном. Наверху в кратере застыло глубокое ледяное озеро. Температура воздуха над поверхностью озера опускается до –30 градусов, но все равно под толщей льда там вода и кипит жизнь. Рачки там какие-то ползают и что-то непонятное едят. Есть мнение, что условия жизни в кратере Ликанкабура очень близки к тем, что были на всей нашей планете во время зарождения жизни вообще. По такому случаю наверху вулкана работает постоянная экспедиция, и господа ученые зоологи что-то там изучают в свои микроскопы.



Ну вот и все, дальше дороги нет, потому что граница. Отсюда можно ехать только назад. Народ приуныл, кураж сошел, теперь оставалось только терпеть трясучку в душной металлической коробке на колесах. Семь часов ужасной дороги – и я был снова в Уюни, откуда последним вечерним рейсом я перебрался опять в Ла Пас.

Теперь мой путь лежит вертикально вниз, в джунгли и тропики, прямо к истокам Амазонки, к пираньям и речным дельфинам - ура-ура! Что-то я там увижу... (забегая вперед, ничего. Я туда не попал)

Следующая серия
Tags: Боливия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments