Andrei Antonovski (andanton) wrote,
Andrei Antonovski
andanton

Categories:

Боливия: трактат о высоте

Предыдущая серия



Снимок сделан в пустыне Атакама, высота примерно 4400 метров.

Горная болезнь – это, прежде всего, никакая не болезнь, а состояние. Радикально справиться с этим состоянием можно одним-единственным способом – спуститься вниз, причем каждые сто метров высоты имеют значение. Вы можете себя чувствовать вполне удовлетворительно на 3200 и помирать на 3600. Но в условиях Боливии спускаться-то особенно некуда. Приходится терпеть и приспосабливаться.

Перед поездкой я очень внимательно изучил все официальные источники и рекомендации. Кроме того, я связался с опытным путешественником Сергеем se_boy из Москвы, и он надавал мне кучу разных советов (спасибо ему большое), часть из которых оказались весьма кстати. Но пока вы не съели пудинг, вы не можете преставить себе его вкуса. Вялый разворот повествования первых дней связан исключительно с тем, что при планировании поездки я поставил задачу подойти к ее кульминации с максимальной акклиматизацией к высоте. Конечно, сейчас я бы скомпоновал все немного иначе, а так приходилось гадать даже не на листьях коки (за неимением), а черт знает на чем. При этом все меня пугали. И Сергей пугал, и мой отец - бывший альпинист, и вообще все, с кем я только не заговаривал на эту тему. И лишь одно меня утешало: ведь как-то там люди живут.

Разумеется, я не собираюсь выдавать собственные наблюдения за научную истину. Я вообще в этом ничего не понимаю. У меня только есть впечатление, что высота работает как мультипликатор, усиливая все существующие недомогания организма. Если у вас что-то не в порядке, будет хуже, а, если что-то вышло из строя совершенно неожиданно, значит, вы чего-то про свое здоровье еще не знаете. И вот что я наблюдал:

1. Накрывает практически всех. Ни возраст, ни спортивное телосложение, ни отсутствие или присутствие хронических болезней, ни предшествующий опыт не имеют значения. Разумеется, молодым, спортивным и здоровым выжить проще, чем старым, толстым и больным, но так или иначе страдают все.

2. Всех накрывает по-разному, и невозможно предвидеть, что произойдет с каждым конкретным человеком.

3. Правильнее подниматься постепенно, потому что если вы с нуля высоты в Нью-Йорке прилетаете сразу на 4100 в Ла Пас, организм воспринимает это как издевательство и справедливо обижается.

4. Наверно, у каждого есть свой индивидуальный порог, начиная с которого делается резко хуже. Для меня этот порог примерно три километра. Возможно, это связано с тем, что я горнолыжник и катался на таких высотах неоднократно. Но все-таки одно дело – кататься, поднялся – спустился, а совсем другое дело находиться там постоянно.

5. В описании симптомов горной болезни наиболее часто упоминаются невыносимая головная боль и бессонница с галлюцинациями. Яркие сны я действительно видел, но всего одну ночь, а вот головной болью не мучился совсем. Спал же я вовсе хорошо все две недели. Я отношу это достижение за счет применения специального профилактического средства под названием Диамокс, которое я употреблял в строгом соответствии с инструкциями. Есть мнение, что диамокс – это ерунда, не заслуживающая внимания. Тот же Сергей не советовал им пользоваться. Не могу на это ничего сказать, кроме того, что хоть от одного паршивого симптома я был избавлен, уж не знаю за счет чего.



Итак, я намеренно полетел не в Ла Пас, а в Санта Крус, который находится внизу. Оттуда перебрался в Сукре на 2900 и провел там сутки. И только после этого перелетел в Ла Пас. Первые симптомы, когда вы выгружаетесь в аэропорту Ла Паса, сходны с повышенным кровяным давлением. Голову распирает изнутри, тяжело дышать, в глазах темно. После заселения в гостиницу меня стало шатать, как былинку на ветру. Ходил, хватаясь за стены. В ушах звенело.

По совету бывалых друзей, я первым делом купил коку. В музее коки мне дали экстракт, эквивалентный 20 порциям листьев. Да, это работает, причем сразу. Помогло, шатать перестало. Зато заболела печенка, как после стометровки. И тут же резко расстроился желудок. Я страшно удивился. С чего? Ничего такого вредного я не ел. Наоборот, поскольку у меня незадолго до поездки мне отрезали желчный пузырь, я был исключительно осторожен в выборе меню. Может быть, стейк из ламы был недостаточно прожарен? Но я всегда ем мясо с кровью, и стейк этот был вполне свежий. Неужели это кока так действует? Непонятно. Съел таблетку иммодиума. Не помогло! На весь вечер и ночь унитаз сделался моим лучшим другом. К утру вроде бы отпустило, но начались сильные рези в животе. Я резко перешел на диетическое питание. Овсяная кашка, отварная рыба с рисом, все такое. В итоге помог Маалокс. Пищеварение наладилось до взятия следующей высоты. После ночевки на 4300 недомогание вернулось снова. Только спуск вниз в конце отпуска вернул вроде бы все функции на место, но уже после того, как я вернулся домой, мне стало так плохо, что я чуть было не пошел малодушно к врачу. Отходняк продолжался ещё две недели.

Из переписки с женой (я посылал ей сообщения в пространство, не рассчитывая на немедленный ответ):

Оказывается, я купил индивидуальный тур в чертову Копакабану, и меня должен был сопровождать гид, который должен был меня кормить, катать на кораблике и целовать в попу, но он не пришел! И слава богу, я вчера был просто труп, какой кораблик. Я обед ел почти час - не было сил жевать.

Сейчас я очень бодр, но почему-то сильная слабость и одышка. Кока - наше все. Слушай, она действительно работает, это не миф. При том что гадость страшная и удовольствия никакого. Ну всё, меня ждут великие дела.


При этом я был не одинок в своих ощущениях. В нашем экипаже из пяти человек, катавшихся в коробке джипа по солончаку и пустыне, не было ни одного, кто бы не жаловался на плохое самочувствие. Все мои попутчики родились в один год и были при этом на 30 лет младше меня. Я им как-то даже сказал, что ну уж совсем ерунда какая-то получается: молодежь жалуется на самочувствие, а мне-то что ж тогда говорить. Одну французскую девочку непрерывно выворачивало, стоило ей съесть хоть маковую росинку. Она прилетела в Ла Пас из Гонконга – сразу! И на следующий день отправилась в ту же проклятую Копакабану и даже добралась до острова Луны. И там ей стало так плохо, что ее буквально на руках отнесли в копакабанский госпиталь, где ей прописали – внимание – антибиотик! Бедняга была бело-зеленого цвета, хотя и старалась не отставать от других. Мне пришлось взять дело в свои руки. Овсяная кашка, маалокс и активированный уголь помогли за один вечер. Наутро несчастная порозовела и смогла съесть завтрак. А ведь ей ничего перед поездкой лишнего не отрезали.

На третий день моего пребывания в Ла Пасе появилась сильнейшая одышка. Я задыхался как чахоточный. Через каждые десять шагов надо было держаться за стены и восстанавливать дыхание. Дела обстояли так плохо, что люди на улице бросались мне на помощь, спрашивали не нужно ли что-нибудь сеньору. Нет, сеньору ничего не было нужно. Только отдышаться. Мягкая лапа хватала за сердце и, казалось, останавливала его на секунду-другую. Так, знаете, тик-ёк, как удар ватной дубиной - да что же это такое - всё, вроде отпустило, можно идти дальше.

Из переписки с женой:

...не хочу тебя беспокоить, но думаю, что лучше бы написать. Сегодня мне почему-то как-то очень нехорошо. Очень сильная одышка, я с трудом хожу.

На третий день из носа пошла кровь, почему-то больше по ночам. Каждое утро я отсмаркивал огромные кровавые сгустки. Где они такие большие там в носу помещались – непонятно. И это тоже случилось не только со мной. По утрам умывальник в хостеле был буквально залит кровавыми соплями. Мало того, у меня есть давняя травма на колене. Уже скоро десять лет, как у меня там висит синяк. Иногда колено болит настолько сильно, что я не могу ходить. Артрит или артроз, хрен его разберет. В общем, это совершенно неважно, случается не каждый день, и я не обращаю в обычной жизни на это никакого внимания. В чертовой Боливии колено мгновенно распухло, и синяк превратился из еле видного желтого в пунцовый, а потом из него пошла кровь. Видимо, я где-то это колено слегка стукнул и не заметил. И что характерно, и нос, и колено мгновенно зажили, как только я оттуда убрался вниз.



У лам почему-то таких проблем нет.

Надо сказать, местные очень жалеют приезжих и помогают им как могут. Я был свидетелем того, как на развалинах города до-инковского периода худенькая девушка из Германии вдруг побелела как полотно и рухнула там, где стояла, прямо в пыль развалин. Экскурсовод покачал головой, экскурсия прервалась. Он вынул экстракт коки из кармана и засунул девушке за щеку. Потом ее перенесли на травку в тенечек, отпоили водой. Я хотел было присоединиться к носильщикам, но, поскольку сам стоял на ногах с трудом, подумал, что в случае чего меня так легко на травку никто не перенесет. Девушку откачали, она порозовела, поднялась и снова присоединилась к экскурсии слушать про семь уровней духовного перерождения у древних индейцев: деньги плачены, the show must go on.



Снимок сделан в пустыне Атакама, высота примерно 4000 метров.

Из переписки с женой:

Адски холодно. Я так понимаю, кроме объективного минуса накладываются проблемы с кровообращением. То тут, то там покалывает кожу, как будто отсидел или отморозил. Руки, щеки, уши. Приходит и уходит. А я не взял перчатки! А ведь рекомендовали. Но я подумал - зачем тащить, да и перчатки у меня не те, у меня же лыжные. Однако до пальцев кровь не доходит совсем. Пальцы белые. Перчатки придется покупать. Классической горной болезни у меня нет, голова не болит, только печенка колет - но ей достается, конечно. Однако любое движение - просто куртку одеть - вызывает одышку. Могу только сидеть или лежать. Сердце все время ухает и куда-то проваливается. Спал я нормально, но снились обалденные сны, такие яркие и фантастические, что просто надо записывать. В глазах темно.

Здесь стоит титан, и на нем высвечивается температура воды. Вода кипит при 74 градусов, прикинь! Но хоть она и кипит, температура растет. На 80 градусах титан отключается - готово, кушать подано. Из всей общаги я единственный поперся в душ. Душ, прямо сказать, базовый, хуже, чем в псковской бане, но вода, как ни странно, горячая. Хоть согрелся. Пальцы колет иголочками. О! Начали согреваться. Может, и перчатки не нужны? Всё, мне пора идти.


Эти два сообщения я послал уже из Уюни. На наше состояние сильно влияет настроение. Я читал мнение, что горная болезнь в известной степени зависит от эмоционального настроя. И это действительно так. Приключения в Уюни были невероятно положительными, и многие неприятности как бы размылись в свете позитивных впечатлений. Например, я перестал наконец мерзнуть на пятый день. Потом настроение опять пошло вниз, и часть симптомов тут же вернулась.

Еще два дня после Уюни я провел в Ла Пасе. Вроде бы уже и акклиматизировался, но воздух этот отравленный в сочетании с высотой сделали свое дело. У меня появилось ощущение, что подскочило давление. Ну, знаете, как бывает, когда тошнота и распирает голову изнутри. Один день я терпел, но потом стало уж совсем невыносимо. А тонометра нет, я и не подумал его взять. Опять пошел в аптеку. Там кое-как на пальцах объяснился, что-то они мне дали. Помогло вроде бы. Перед отлетом в Куско я зашел в медпункт в аэропорту. Надо сказать, медпункт здорово оборудован. Измерительные приборы, кислородные баллоны, лекарства на любой вкус. Сотрудник померил давление – оказалось, в норме. Для меня в норме. Но ему не понравилось. “Действительно, повышенное, – озабоченно сказал он, – что вы принимали?” Я показал. “Это не то! Это вообще не от давления. Это кофеин с аспирином, что они вам продали, безобразие какое. Вот правильная таблетка, а те выбросите”. Я съел правильную таблетку, но неправильную все-таки не выкинул. Пошел на посадку. По всей видимости, от правильной таблетки давление рухнуло в пропасть. Несколько часов в Куско опять кружилась и болела голова, опять шатало, опять одышка... сколько можно. Только к вечеру нормализовалось.



В этой части Анд мало снега, все-таки экватор близко. Обычные механизмы, когда зимой ледники растут, а летом тают и питают реки, здесь не работают. Вода есть только в сезон дождей, а в остальное время в пустыне засуха. Можно лишь догадываться, что здесь творится, когда идет дождь. На снимке из иллюминатора самолета пересохшая река. Высота полета как обычно, десять километров. Ширина русла очень впечатляет.

Ох, да.

Перед прилетом в Санта-Крус я гадал, что со мной будет. Все-таки две недели на высоте, организм к чему-то там привык, давление воздуха, содержание кислорода, все такое, и тут вдруг вжик! – и снова все меняется, причем за полчаса. Наверно, что-то ж должно быть.

Но не случилось ничего. Высота осталась где-то там в прошлом как досадный эпизод в биографии. Если бы не мои обрывочные записи, которые я вел всю поездку, я не смог бы даже вспомнить, что там со мной было. Оказывается, когда спускаешься, организм вообще не воспринимает это как какую-то перегрузку. Это как раз норма, а перегрузка – то, что было наверху.

Идущие за мной, учтите мой опыт.

Следующая серия
Tags: Боливия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments